Нужен ли России свой план Маршалла?

Почему о переформатировании экономики нужно задуматься уже сейчас

Российская дипломатия занимается выстраиванием отношений с государствами, которые могут стать партнёрами по экономическим отношениям в эпоху разделения глобального мира на региональные блоки. Но уже сейчас необходимо представлять себе (или по крайней мере активно обсуждать этот вопрос), каким может быть экономический механизм функционирования этих экономических блоков и как Россия может получить выгоду от участия в их создании.

Примером может послужить американский подход к проектированию послевоенного мироустройства, чем в США стали заниматься ещё в начале Второй мировой войны.

Американская экономика после «Нового курса»

Американская экономика подошла к началу Второй мировой войны не в лучшем состоянии. И послевоенное экономическое устройство мира волновало президента США Франклина Рузвельта не меньше, чем вопросы военной стратегии.

Рузвельт известен своими экономическими реформами «Нового курса», которые позволили вывести американскую экономику из Великой депрессии. Но эти реформы позволили лишь отчасти скомпенсировать отключение в 1931 г. американской экономики от контролируемых Британией рынков. К 1937 г. экономическое положение в США стало вновь ухудшаться. С апреля по декабрь 1937 г. производство стали в США уменьшилось почти в четыре раза, автомобилей — в три раза. Изготовление промышленной продукции в целом снизилось на 31%. В первой половине 1938 г. спад продолжился. Его низшая точка была преодолена только в мае того года. При этом по итогам 1938 г. промышленное производство оказалось на 23% ниже, чем в 1937 г. Потенциал антикризисных мер «Нового курса» с госрасходами, конфискацией золота у населения и ограничением конкуренции был во многом исчерпан, и надо было искать новые ресурсы для возобновления экономического роста.

Важными внешнеторговыми партнёрами США оставались Германия и Япония, хотя постепенно становилось очевидно, что геополитические и военные планы этих стран направлены в том числе и против интересов США.

Часть американской элиты была настроена на сохранение экономического сотрудничества с Японией и Германией, а часть призывала к его прекращению. Единственным возможным выходом для администрации Рузвельта стало массированное наращивание собственных военных расходов и военных заказов для американской промышленности.

В 1937 г. было проведено обследование свыше 20 тыс. промышленных предприятий, на основании которого в США разработали план промышленной мобилизации. В сентябре 1938 г. был создан Комитет национальной обороны. В середине 1939 г. Конгресс принял «Акт о стратегических сырьевых материалах», который утверждал ассигнования на накопление чрезвычайных запасов металлов, химических материалов и другого сырья, необходимого для разворачивания военного производства. С 1938 г. (на самом деле после истечения в 1936 г. срока действия ограничений на строительство линкоров, введённое Лондонским морским соглашением 1930 г., но потребовалось время на выработку тактико-технических характеристик и проектирование кораблей) началась масштабная программа усиления военно-морского флота. В январе 1939 г. Конгресс утвердил план строительства 30 новых военно-морских и военно-воздушных баз в зоне Панамского канала и на Тихом океане.

После начала войны в Европе Конгресс 4 ноября 1939 г. отменил запрет на вывоз оружия воюющим странам, и за 1940 г. сумма поставок вооружения и боевой техники в Великобританию и Францию составила 2,1 млрд долл.

После поражения Франции и нападения Германии на Советский Союз Рузвельт вынудил Черчилля пойти на подписание Атлантической хартии (24 сентября 1941 г.), в которой были сформулированы принципы послевоенного устройства мира, хотя сами США ещё в войне не участвовали. Ключевыми пунктами хартии были выгодные для США и невыгодные для Великобритании принципы «свободного доступа всех стран, великих или малых, к мировой торговле и сырьевым ресурсам, необходимым для экономического процветания» (что фактически отменяло британский акт «Об имперских преференциях») и «право наций на выбор своей формы правления, восстановление суверенных прав и самоуправления тех народов, которые были лишены этого насильственным путём» (что предрешало будущий распад Британской империи).

А план США, который касался использования предоставленных Атлантической хартией возможностей, начал разрабатываться в начале 1942 г., уже после Перл-Харбора, но ещё до Мидуэя, Эль-Аламейна и Сталинграда, то есть до перелома в войне.

Этот план Франклин Рузвельт поручил разработать начальнику американского генштаба, своему главному советнику по вопросам военной стратегии, Джорджу Маршаллу.

Результаты плана Маршалла для Америки

План Маршалла предусматривал оказание помощи странам, экономика которых была разрушена войной. В обмен американские производители получали доступ на рынки этих стран, а американский бизнес мог устанавливать контроль над частью своих европейских конкурентов. Но главным было то, что американской экономике достались огромные заказы в тот период, когда закончились заказы военные.

Доллар при этом стал мировой резервной валютой, сфера его оборота значительно увеличилась. Поэтому эмиссионная накачка американской экономики в первой половине 1940-х гг. не обернулась инфляцией. Доллары ушли в зарубежные инвестиции и обслуживание международной торговли, значительную часть которой занял экспорт США.

Более того, восстановление экономики европейских стран, которое являлось официально провозглашаемой целью плана Маршалла, способствовало увеличению количества платёжеспособных покупателей на американские товары и росту доходности американских вложений в европейскую экономику.

Выводы для сегодняшней России

Как и Рузвельту в 1942 г., России уже сейчас необходимо задуматься о послевоенном мире с точки зрения экономики. Экономические отношения с Европой никогда не будут такими, как раньше. Вопрос не в твёрдом намерении европейских стран избавиться от экспорта российских энергоносителей и других ограничениях. Европу ждёт тяжёлый экономический кризис, после которого не только её потребности, но и экспортные возможности будут иными.

Россия может попытаться воспроизвести прежнюю модель экономического взаимодействия с Европой в своих взаимоотношениях с новыми партнёрами из Азии, то есть поставлять энергоносители в эти страны и у них же закупать потребительские товары и технологии. При этом их источниками может стать не только Китай, но и Индия, а также Иран, который за время нахождения под санкциями был вынужден развивать собственное машиностроение и IT-сектор.

Но давайте посмотрим на проблему по-рузвельтовски. Россия может прийти в страны Азии со своими технологиями, со своими возможностями быстрой реализации сложных инфраструктурных проектов. Среди них — транспортный коридор через Афганистан, Трансафганский газопровод, Транскаспийский коридор через Иран к Индийскому океану, строительство линий электропередач для экспорта российской электроэнергии в сопредельные страны.

Это даст заказы российским предприятиям, которые прежде сотрудничали с Европой, и позволит наращивать выпуск другим производствам, не пострадавшим от санкций. Главное, чтобы российский бизнес, который не пускали на западные рынки или рынки, привлекательные для глобальных компаний, получил возможность работать на рынках Евразии. Да, они не настолько платёжеспособны, как европейские (да и платёжеспособность бывших российских контрагентов из Европы может остаться в прошлом), и на них не получится с лёгкостью зарабатывать твёрдую валюту. Однако разговоры по переводу внешнеэкономического сотрудничества на рубли уже ведутся.

Конечно, рубль в Евразии не сможет стать эквивалентом доллару в послевоенной Европе. У России не получится единолично снимать сливки, которые полагаются эмитенту резервной валюты. Но разделить эту роль с Китаем, Индией и, может быть, Ираном, договориться о взаимовыгодных условиях с Турцией, Египтом и Саудовской Аравией — вполне возможно.

Для этого необходимо, чтобы рублей было достаточно не только для обслуживания внутреннего товарооборота, но и для внешней торговли, а также для инвестиций, как в России для расширения экспортных возможностей, так и за рубежом — в инфраструктурные проекты с большими сроками окупаемости. Однако нужно, чтобы это были не подарки щедрой России, а инвестиции в будущее экономическое сотрудничество, детали которого неплохо было бы начать вырабатывать уже сейчас.

Мировая экономика сегодня только вступает в эпоху турбулентности. Каким будет мир и как будут устроены экономические взаимоотношения между крупными экономическими блоками на выходе из этого периода, сейчас предсказать невозможно. Но строительство новых отношений со странами, которые к этому готовы, надо начинать сейчас. Причём не только в формате контрсанкционного импортозамещения, но и с прицелом на новые принципы сотрудничества, которые ещё предстоит создать.

Коротко о главном

Еженедельная рассылка с лучшими материалами «Открытого журнала»

Подписаться

Экономический обозреватель
Откройте счёт прямо сейчас

Без минимальной суммы, платы за обслуживание и скрытых комиссий

Открыть счёт
Больше интересных материалов