Становление Московской биржи (начало XIX века - 1870 гг.)

Биржа без купечества
Павел Лизунов
Доктор исторических наук, профессор

Первое упоминание о необходимости строительства биржи в Москве относится к 1790-м годам. Однако окончательное решение о ее постройке было принято только в 1830-х годах. По высочайше утвержденному плану строительства московского Гостиного Двора двора предполагалось внутри его возвести особое здание биржи, но предложение это осуществлено не было. Московское купечество для биржевых сделок собиралось тогда на углу Гостиного Двора двора, прогуливаясь по Ильинской улице и Хрустальному переулку. После различных предложений относительно выбора места для строительства Московской биржи, 29 ноября 1835 года по представлению министра финансов Е.Ф. Канкрина последовало высочайшее повеление на постройку этого здания на пересечении Ильинки и Рыбного переулка. 8 ноября 1839 года произошло открытие Московской биржи, однако это событие не очень-то заинтересовало купечество.

Московская купеческая биржа. Изображение из личного собрания автора.

Московская биржа, в отличие от Санкт-Петербургской, до конца 1860-х годов оставалась исключительно товарной, отражая патриархальный характер московского купечества, которое, как явствует из дел биржевого комитета, «в бирже не записывалось, а собиралось по-прежнему на крыльце Гостиного Двора» двора. Все попытки Московского биржевого комитета привлечь купцов на биржу, вплоть до обращения в 1840 году за помощью к обер-полицмейстеру и хозяевам Гостиного Двора двора о запрещении таких сходок, остались безуспешными. Помещение биржи посещалось редко, московское купечество продолжало предпочитать «наружные» собрания «внутренним» и не платить никаких биржевых взносов. Каждый день перед зданием Московской биржи и на ступеньках при входе собиралась большая толпа купцов, пришедших для получения разных сведений, необходимых им для торговли, повстречаться с нужными людьми, условиться о свидании в другом месте и прочих делах. Внутри же биржи, кроме биржевого комитета, никого не было. Сделки на бирже заключались в редких случаях, московское купечество предпочитало совершать их вне биржи, в Хрустальном переулке, в ближайшем трактире или на складе товаров. Министр финансов Е.Ф. Канкрин, посетивший безлюдное здание Московской биржи, даже пошутил, что «в ней удобно лошадок гонять».

Сохранился рассказ, согласно которому, усилившееся движение по Ильинке вызвало многочисленные случаи ушибов и повреждений у стоявших тут купцов, они решили нанять на общий счёт «костоправа», но в здание биржи все-таки не пошли. В своих воспоминаниях председатель Московского биржевого комитета Н.А. Найдёнов писал, что нежелание «это существовало неизменно в течение 20 лет; никакая погода не представляла различия; во время дождя собравшиеся стояли под зонтами; торгующие в городских рядах по окончании занятия отправлялись, как говорилось, «биржевать»; ввиду такой ненормальности Биржевой комитет в 1860 году решил «загнать» торгующих внутрь здания; было сделано распоряжение ставить к самому тротуару экипажи так, что свободного места на улице уже не оставалось, а затем открыть вход на биржу в первый год бесплатно. В 1864 году Московская биржа была перестроена без внешнего расширения здания.

Долгое время московское биржевое общество фактически бездействовало, ограничиваясь лишь выбором членов биржевого комитета и маклеров. Активизация деятельности началась начале 1870-х годов, особенно после того как Московская биржа получила высочайше утвержденный устав. Впрочем, это не сказалось на увеличении числа посещающих биржу купцов. Поэтому Московскую биржу скорее можно было определить как место деловых встреч и бесед, чем как рынок, где не только встречаются купцы, но и заключаются сделки.

До второй половины 1860-х годов в Москве практически вообще не было биржевой торговли ценными бумагами. Так, в 1847 году на запрос гоф-маклера Я.А. Шредера из Санкт-Петербурга о сведениях на цены акций московские маклеры отвечали, что «в Москве банкирских домов, которые бы постоянно занимались курсовыми делами, не находится; а в насылаемых заграничных векселях и прочих расчётах московское купечество сообразуется с курсом, означенным в „С.-Петербургской коммерческой газете“; акций же при Московской бирже не продается и не покупается». В 1864 году на запрос о цене одной из процентных бумаг Московский биржевой комитет отметил, что «предъявление для продажи на здешней бирже бумаг в обыкновение ещё не вошло».

Даже после того, как на Московской бирже были выпущены в обращение облигации «Московского кредитного общества» и билеты «Первого внутреннего пятипроцентного выигрышного займа», биржевой комитет на запрос Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов от 9 марта 1866 года о ценах на внутренний заём, ответил, что «все курсы на Московской бирже постоянно соответствуют курсам С.-Петербургской, а фонды так редко обращаются на бирже, что нет возможности после каждого собрания доставлять об оных сведения».

Здание Московской биржи, конец 19 века. Фото из личного собрания автора.
Неофициальная утренняя фондовая биржа

В конце 1860-х — начале 1870-х годов акционерное увлечение и биржевая горячка вслед за Петербургом распространились в Москве, где торговля ценными бумагами, также принявшая характер спекулятивной игры, оживила биржу и привлекла к участию в ней широкие слои московского общества. Найдёнов вспоминал: «...азарт, с которым велось это дело, стал принимать страшные размеры, являвшиеся слухи, что такой-то в неделю нажил 50 тыс. рублей и более, втягивали новых лиц в это болото». Среди лиц, дотоле на бирже никогда не бывавших и к биржевой деятельности отношения не имевших, выделялся некий отставной московский чиновник Лутковский, наживший солидный капитал. После его смерти наследникам осталось более 3 млн рублей. Однако это было редким исключением; как правило, широкая публика всегда несла основные потери. Так, присяжный поверенный Рихтер, зарабатывавший хорошие деньги, пристрастился к биржевой игре и, ежедневно посещая биржу, спускал всё приобретённое. Значились в списке новых посетителей биржи член судебной палаты П.Г. Извольский и председатель окружного суда С.А. Дейер, ставший позднее первоприсутствующим сенатором. Извольский и Дейер даже расписались в книге временных посетителей биржи с указанием своих должностей.

Не находя достаточного удовлетворения в биржевых собраниях, владельцы московских банкирских контор основали, как в Петербурге, свою «утреннюю фондовую биржу». 17 человек, занимавшихся покупкой и продажей фондов, чтобы достигнуть более правильных сделок и не быть в руках маклеров, образовали кружок, который собирался в одном из трактиров на Чижовском подворье. Когда численность этого кружка возросла до 100 человек, они испросили разрешения у московского генерал-губернатора для своих собраний. Однако после отрицательного отзыва Московского биржевого комитета на запрос генерал-губернатора о допущении таких собраний они были прекращены.

Паника, прекратившаяся в Петербурге, охватила Москву. «По примеру Петербурга затуманилась и наша неповоротливая Москва, — писал И.К. Бабст, — и она поднатужилась, успела на короткое, правда, время завести у себя также в каком-то трактире фондовую биржу!?, но петербургский погром, от которого у многих остались одни только безобразные лохмотья, не дал развиться благородному и... оригинальному учреждению».

Все «любимейшие московские бумаги», ещё недавно шедшие нарасхват, не находили покупателей и падали в цене. Не имея возможности сбыть их на своей бирже, московские спекулянты с середины октября наводнили петербургский рынок акциями Московско-Рязанской и Орловско-Витебской железных дорог, упавшими сразу в цене более чем на 20 рублей. Московский корреспондент «Биржевых ведомостей» сообщал из первопрестольной: «Биржа наша в отношении процентных бумаг есть не что иное, как отголосок Петербургской биржи. Цены на 5%-е с выигрышами билеты, а равно и на акции и облигации разных обществ ставятся, смотря по утренней Петербургской бирже; получаемые о ней депеши дают нашим коммерсантам о том соображения — гласных сделок у нас не бывает, а всё делается ухо на ухо, так, что печатаемым об этих сделках в „Московских ведомостях“ сведения никто не доверяет». В конце 1869 года акции железных дорог можно было уже купить на 50–180 рублей дешевле:

Акции Московско-Рязанской ж.д. (середина года - 375 руб., конец года - 140 руб.), Орловско-Витебской ж.д.(середина года - 240 руб., конец года - 160 руб.), Козловско-Тамбовской ж.д.(середина года - 200 руб., конец года - 125 руб.), Грязе-Борисоглебской ж.д. (середина года - 720 руб., конец года - 570 руб.),  Либавской ж.д.(середина года - 155 руб., конец года - 100 руб.).

В Москве в 1870 году также как и в Петербурге возобновились вновь неофициальные собрания, получившие название «утренней фондовой биржи». Начинались они ежедневно в 12 часов дня. Число участников встреч простиралось до 120 человек, в числе которых было более 30 маклеров. В отличие от петербургской, на московской негласной бирже не допускалось вообще маклерство, взимание куртажа (брали только ½ копейки с акции в кассу биржи). Запрещались все срочные сделки, дозволялись только за наличные. Бумаги должны были сдаваться покупателю в течение 3–7 дней. Торги проходили аукционным порядком. Один из членов выкрикивал последние цены Санкт-Петербургской биржи, затем цены Москвы, после чего продавцы их повышали или понижали. Сделки тут же записывались секретарём, и выставлялись имена покупателей и продавцов. Особенность утренней биржи заключалась в том, что были избраны председатель и старейшины. Ими стали П.Г. Волков, Н.И. Горвиц и В.П. Мошнин. Мамонтов был казначеем.

Предпочтение московской «утренней фондовой биржи» отдавалось двум особенно спекулятивным бумагам: акциям Московско-Рязанской железной дороги и акциям Московского учётного банка. На них существовал постоянный спрос, и цены ежедневно росли. На какое-то время спекуляция с ними достигла уровня благоприятного 1869 года. Обилие денег в некоторых банковских учреждениях Москвы позволило понизить дисконт до 1 %. Сделки с акциями Московско-Рязанской железной дороги достигали 3250 листов в день. 

Здание Московской биржи, конец 19 века. Фото из личного собрания автора.
Выход «из рабской зависимости» от Петербургской биржи

Просуществовала московская «утренняя фондовая биржа» чуть более года. 16 января 1871 года даже отпраздновали её годовщину. В этом почти семейном празднике приняли участие исключительно члены негласной биржи и несколько посторонних лиц, получивших приглашение. К 6 часам вечера все собрались в доме грузинской царевны, на торжественный обед. Первый тост был провозглашён председателем П.Г. Волковым за здоровье государя императора и встречен единодушным криком «ура». За ним последовал гимн, повторённый дважды.

Затем П.Г. Волков произнёс речь, в которой указал, что утренние собрания московских биржевиков основаны были с целью «достижения правильных цен на фонды посредством гласной котировки». Он вспомнил, как сначала собрались 17 заинтересованных человек, некоторые из которых сначала сомневались в успехе дела. «Мы можем теперь с гордостью сказать, — продолжал Волков, — что мы вышли из той рабской зависимости от Петербургской биржи, которая производила на наш денежный рынок давление ненормальное, потому что некоторые железнодорожные компании сосредоточили свою деятельность в Москве, а члены их правлений — наши члены, следовательно, мы имеем более возможности следить внимательно за ходом их операций, делать им правильную и самостоятельную оценку». Оратор заявил, что в настоящее время утренняя биржа стала на твёрдую почву, приобретая с каждым днём всё большее и большее доверие публики. Только в течение 10 месяцев, утверждал Волков, сделки достигли 300 тыс. листов, но эта цифра была бы ещё выше, если бы биржевые обороты не зависели от политических обстоятельств.

Затем Рихтер, изложив вкратце историю основания московской утренней биржи, заявил, что для неё уже составлен устав, который в ближайшее время будет представлен на утверждение правительства. Затем был тост в честь банков, «как главных двигателей капиталов». В ответ председатель правления Коммерческого ссудного банка в Москве Д.Д. Шумахер произнёс тост за процветание биржи. Этим же пожеланием приветствовали собравшихся представители старейших московских банкирских контор В.С. Марецкого и «Юнкер и Кº», в честь которых также был предложен тост. Потом продолжались тосты за маклеров и их полезную деятельность, а также за отдельных лиц, способствовавших правильному движению фондового рынка и, наконец, за гостей. Обед закончился к 9 часам вечера.

Влияние негласной «утренней фондовой биржи» вынудило Московский биржевой комитет пойти на создание подобных утренних собраний на официальной бирже. 16 февраля 1871 года состоялось первое утреннее собрание по фондовой части. Оно, разумеется, было не многолюдным. Все находились в предвкушении предстоящего соперничества между двумя биржами. Но серьёзного противостояния не произошло. Официальные утренние собрания Московский биржи прекратились, не успев даже начаться. С середины января 1871 года спрос на бумаги начал стихать, уже не было тех «горячих» сделок, которые волновали недавно публику. Цены на бумаги какое-то время стояли на одном уровне. С конца января они постепенно, но неуклонно поползли вниз. Вскоре московская «утренняя фондовая биржа» также прекратила своё существование.

Следствием увлечения биржевой игрой стало увеличение числа купцов посещавших биржевые собрания. Из-за тесноты помещения в 1872 году было принято решение о строительстве нового здания биржи в Москве. Старое здание было сломано, а на его месте было заложено новое в два с половиной раза больше прежнего. Биржевые собрания в новом здании начались в декабре 1875 года. В нём имелись телефонная и телеграфные конторы, богатая библиотека, насчитывавшая несколько тысяч томов по законодательству, истории, статистике, политэкономии. Начало собранию книг положила идея, возникшая в среде биржевого купечества, приступить к собранию материалов для составления полного исторического описания торговли и промышленности в Москве.