Пётр I, Амстердамская и Лондонская биржи

Пётр I, Амстердамская и Лондонская биржи

Заимствование западноевропейского опыта при создании российской биржи
Доктор исторических наук, профессор

Среди многочисленных нововведений, заимствованных Петром I на Западе, была и купеческая биржа, ставшая со временем одним из важнейших экономических институтов нового и новейшего времени, сохраняющий своё значение до сих пор.

Амстердамская биржа — первая фондовая биржа

Пётр I во время своего путешествия в Западную Европу в 1697–1698 гг. застал Голландию в период наивысшего расцвета. Своим могуществом, богатством и славой страна была обязана торговле и мореплаванию. В XVII в. самым крупным морским портом и богатейшим городом мира был Амстердам, превратившийся в торговый и финансовый центр всей Европы. Не зря один из выдающихся деятелей своего времени Козимо Медичи в 1669 г. назвал этот город «мировым магазином», который ведёт самую крупную торговлю в мире.

В Амстердаме Пётр I видел и большое кирпичное здание биржи, украшенное тёсанным камнем. Здание было построено в 1611 г. на площади Дам, напротив Разменного банка (Wisselbank) и главной конторы Ост-Индской компании. Внутри биржи находилась площадь, окружённая галереей, которую поддерживали пронумерованные 46 столбов. Здесь каждый купец и всякий род торговли имели своё особое место. В конце XVII — начале XVIII вв. на Амстердамской бирже, по подсчётам Жан-Пьера Рикара, автора вышедшей в 1722 г. книги «Торговый Амстердам» (Le Négose d’Amsterdam), число купцов и маклеров, которые там собирались каждый день, с полудня до двух часов, доходило до 4,5 тыс. человек. Рикар отмечал, что «народ там так теснится и толкается, что если бы всякой купец не имел особливого места, то бы его весьма трудно было найти». И только по субботам торговцев на бирже было меньше, поскольку в этот день еврейские купцы биржу не посещали.

Для лучшего порядка на Амстердамской бирже за несколько минут перед полуднем звонили в колокол для сбора купцов. В половине первого часа биржевые служители запирали все ворота и до начала второго часа не впускали опоздавших, пока те не давали несколько мелких монет на содержание бедных.

Большая часть сделок на бирже совершалась при посредничестве маклеров. Их насчитывалось до тысячи человек. Среди них были маклеры, специализирующиеся на определённом виде торговли — векселями, недвижимостью, чаем, кофе, пряностями, драгоценностями, мехами, кожей, тканями и так далее. Имелись как присяжные маклеры, так и незаконные посредники. Однако не все дела совершались только на бирже, некоторые сделки заключались до и после биржевого собрания.

И хотя нет прямых свидетельств посещения русским царём торгов на Амстердамской бирже, он ежедневно проходил мимо неё, следуя на работу на верфи и не мог не заинтересоваться этим необычным учреждением. Подтверждением тому является заимствование целого ряда обычаев, правил и терминов Амстердамской биржи, которые стали известны Петру I и получили распространение на бирже в Петербурге.

Все биржи в то время были похожи друг на друга. В краткие часы активности они почти всегда, по крайней мере с XVII в., представляли «зрелище плотно стиснутой шумной толпы», из которой «во всю глотку» выкрикивались цифры, и раздавался гул голосов. Благодаря встрече многих заинтересованных лиц (крупных негоциантов, средних и мелких купцов, а также большого количества разного рода посредников) всё здесь решалось сразу и в одном месте: операции участия, сделки купли-продажи, страховые договоры и прочее. Это был одновременно рынок товарный, фрахтовый, финансовый и фондовый. Здесь также можно было получить необходимую коммерческую и политическую информацию.

Рис. 1. Амстердамская биржа
Рис. 1. Амстердамская биржа

Порядок на Амстердамской бирже был строгий: каждой отрасли коммерции отводились особые «нумерованные места» у столбов. Кроме многочисленных купцов, имелось большое количество маклеров, как партикулярных, так и незаконных. С конца XVI в. на бирже в Амстердаме уже официально публиковались товарные цены: в 1585 г. биржевой бюллетень насчитывал до 339, а в 1686 г. — 550 видов товаров. С середины XVII в. биржевые бюллетени Амстердамской биржи содержали и курсы ценных бумаг. Перечень состоял из 25 видов внутренних государственных и провинциальных облигаций. В 1796 г. биржевой бюллетень содержал данные о 57 видах внутренних и 39 внешних займов.

На Амстердамской бирже уже в XVII в. пользовались множеством хитрых и даже жульнических приёмов и уловок при заключении сделок. Спекулятивная игра там, как пишет французский историк Фернан Бродель (1902–1985 гг.), достигла такого уровня сложности и ирреальности, который надолго превратил Амстердам в исключительное место в Европе — рынок, где уже тогда не довольствовались только куплей-продажей, играя на повышение или понижение курсов, но где спекулировали, не имея на руках ни товаров, ни акций, ни денег. Здесь было полное раздолье для биржевых спекулянтов и маклеров, которые делились на группки: одних называли «минёрами» (rotteries), других — «контрминёрами» (contramineurs, contraminores). Первые играли на повышение, вторые — на понижение.

Игроков на повышение на Амстердамской бирже ещё называли amantes — «любовниками», так как они всегда ждали счастливых известий, всё время суетились и волновались. Во всём они стремились видеть положительные стороны, «всё приукрашивали, египетскую тьму превращали в сумерки, молнию в фейерверк; их сравнивали с волшебником, который показывал женщинам зеркало, где они казались лучше, чем были на самом деле».

Другие именовались baissiers («мизантропы»), «они состоят из одних нервов; не переставая говорить о кончине мира и сообщать всякие страхи, они превращают муху в слона, всякую драку — в восстание». Биржевая игра породила профессиональных спекулянтов — gente de especulacion. Они, как утверждали современники, «даже во сне видят акции, во время лихорадки бредят ими и, умирая, ещё вспоминают о них».

Особенно высоко на Амстердамской бирже ценились акции Ост-Индской компании, основанной ещё в 1602 г. Во избежание спекуляций, компания сохраняла бумаги за собой; покупатели вступали во владение акциями лишь посредством записи на их имя в специальном реестре, который вели с этой целью. Однако вскоре оказалось, что для спекулятивной игры сами акции не нужны: игроки продавали и покупали то, чем сами не владели, заключая сделки «вхолостую» (en blanc).

Сделки с акциями совершались на бирже часто не ради их приобретения, а ради получения разницы в курсе. В конечном счёте, эта операция приносила прибыль или убыток, по ней выплачивалась лишь разница, а игра продолжалась вновь. Сами голландцы называли это «торговлей ветром» (windhandel). Генеральные штаты впервые в 1610 г., а затем неоднократно в 1621 г., в 1623 г. и в 1677 г. своими постановлениями запрещали сделки на срок, но без особого успеха.

В Амстердаме в 1688 г. была издана, пожалуй, первая книга о бирже и биржевой спекуляции под названием «Путаница из путаниц, или замечательные беседы между остроумным философом, рассудительным купцом и начитанным акционером о торговле акциями, её происхождении, её развитии, её выгодах, её игре и её надувательстве». Сочинение принадлежало перу купца Йозефа де Ла Вега. Он родился около 1650 г. в Испании в семье испанских евреев, которые бежали от инквизиции, когда он был ещё ребёнком, и поселились в Амстердаме.

Де Ла Вега провёл большую часть жизни в Амстердаме, где его отец Исаак был занят в банковском деле. Йозеф стал уважаемым купцом и известным испанским поэтом, автором нескольких драм и романов. В своей книге «Путаница из путаниц» он намекал, что будто бы сам в этой «адской игре» на бирже был разорён пять раз кряду.

Автор называл биржу совокупностью всего хорошего и всего дурного на свете, всего истинного и всего ложного, пробным камнем всех осторожных и могилой всех чрезвычайно смелых, кладезем полезных вещей и очагом зла, воплощением Сизифа, никогда не отдыхающего, и символом Иксиона, который постоянно вращается со своим колесом. Он указывал, что биржевая спекуляция привлекала многих только тем, что эта деятельность не требовала ни ведения книг, ни отсылки товаров, ни проведения платежей, ни содержания приказчиков.

В своих диалогах де Ла Вега уверял: «Кто раз купил акцию, тот будет делать это ещё не один раз. У этих людей, где бы они ни находились и что бы они ни делали, всегда на уме и на языке одни акции. Когда они сидят за столом, они говорят об акциях и даже во сне им грезятся акции...».

Книга является не только ценным историческим документом, но и представляет собой описание изобретательности, которую в XVII в. проявляли купцы и маклеры, разработав различные способы влияния на цены. Книга полна разумных советов и очень точных наблюдений автора. Немецкий экономист Ф. Глазер находил, что для биржи сочинение де Ла Веги имело не меньшее значение, чем книга «Государь» Никколо Макиавелли для политики.

Лондонская биржа: первый период «биржевой горячки»

Немногим отставала от Амстердамской биржи Лондонская. Незадолго до приезда Петра I в Англию, в 1695 г., в Лондоне на Королевской бирже (Royal Exchange) впервые разгорелось увлечение сделками с ценными бумагами: векселями казначейства и морского ведомства, акциями примерно шести десятков разных компаний. Среди них наибольшим спросом пользовались бумаги Английского банка и Ост-Индской компании.

Вскоре, по словам Ф. Броделя, биржа в Лондоне превратилась в место «встречи тех, кто, уже имея деньги, желал их иметь ещё больше, равно как и того более многочисленного класса людей, кои, ничего не имея, питают надежду привлечь к себе деньги тех, кто оными обладает». В последние годы XVII столетия торговцам ценных бумаг стало тесно в Royal Exchange. В 1698 г. они оставили Королевскую биржу и обосновались напротив неё, в нескольких кафе (Stock Exchange Coffeehouse) на знаменитой Иксчейндж-алли (Exchange Alley). Эти кафе превратились в центр биржевых спекуляций на срок, или, как говорили, «скачек Иксчейндж-алли». До пожара 1748 г. кафе «Гарауэй» и «Джонатан», набитые до отказа в часы пик своими завсегдатаями, были средоточием ажиотажа и спекуляций. Другими местами собраний спекулянтов стали ротонда Английского банка и Ост-Индская компания.

Рис. 2. Кофейня Джонатана (Jonathan’s) на Exchange Alley
Рис. 2. Кофейня Джонатана (Jonathan’s) на Exchange Alley

Как и Амстердамская, Лондонская биржа имела свои обычаи и привычки, свой собственный жаргон: «оценки» (puts) и «отказы» (refusals), касавшиеся сделок на срок; «верховая езда» (riding on horse back), что означало спекуляцию билетами государственной лотереи, и тому подобное. Так же как и в Амстердаме, на Лондонской Иксчейндж-алли самой колоритной фигурой были маклеры-брокеры (brokers), являвшиеся официальными посредниками при сделках, и «джобберы» (jobbers), официально не допущенные к посреднической деятельности.

Ещё в 1689 г. английский писатель Джордж Уайт обвинял «эту странную разновидность насекомых, именуемых stock-jobbers», в том, что они произвольно понижают и повышают курсы акций, дабы обогащаться за счёт ближнего, и «пожирают на... бирже людей, как некогда саранча — пастбища Египта». Brokers, jobbers (dealers) — фондовые торговцы в Англии XVII–XVIII вв. были не совсем лестными названиями. В английской судебной практике того времени встречается взгляд, что каждый такой субъект есть лицо, виновное в нарушении закона (a culpable person), поскольку сам промысел их состоит в постоянном нарушении закона. Парламентские акты различали в этом сословии людей двоякого направления: «бесчестных игроков» и «честных спекулянтов».

Знаменитый автор «Робинзона Крузо» Даниель Дефо, сам бывший купец-галантерейщик, в 1701 г. написал небольшое сочинение под названием «Разоблачения злодейства сток-джобберов», в котором обличал их непорядочность. При этом Дефо, являясь сторонником буржуазного здравомыслия и практицизма, предостерегал биржевиков: «Отсутствовать на бирже... в то время, когда купцы сходятся для покупок», означает рисковать упустить счастливый случай, породить неприятные слухи о своей несостоятельности и попросту «искать катастрофу».

Спекуляция акциями начала XVIII в. на Иксчейндж-алли в Лондоне достигла апогея после учреждения Южно-Океанской торговой компании (1713 г.) и закончилась биржевым кризисом 1720 г. Причиной стало появление целого ряда дутых предприятий, получивших известность как bubbles («мыльные пузыри»). В непродолжительное время в Англии появилось 168 компаний различных наименований и целей. Среди них были «Общество разведения ослов», «Общество откармливания свиней» и другие. Акции сметались без всякого разбора с какой-то лихорадочной алчностью и служили предметом самых безрассудных спекуляций.

__

Интересует конкретная тема, но нужной статьи всё нет и нет? Напишите нам, какие материалы вы хотите видеть в «Открытом журнале», и мы обязательно рассмотрим вашу просьбу. Сделать это можно через форму обратной связи. Также туда можно направлять вопросы, впечатления и пожелания – мы рады любому отклику!

Вам также может понравиться: