Первое в России акционерное и биржевое увлечение

«Золотое время» глазами современников
Павел Лизунов
Доктор исторических наук, профессор

Неудачи в Крымской войне (1853–1856) и вызванный войной усиленный выпуск бумажных денег способствовал быстрому развитию отдельных отраслей российской промышленности. Экономическое оживление, начавшееся в стране ещё до заключения мира, продолжалось до 1859–1860 гг. Апогей его падает на 1856–1858 гг., о которых современники вспоминали как о «золотом времени». Вследствие усиленного выпуска новых кредитных билетов и понижения банковских процентов, в обращении оказалось изобилие свободных денег. В это время появились самые разные возможности для более выгодного помещения капиталов помимо казенных банков.

Происходившие изменения в экономической жизни страны были самыми разительными. Ещё в июне 1855 г. журнал «Отечественные записки» констатировал: «...циркуляция акций у нас вовсе не похожа на заграничную. ...У нас на акции смотрят, по большей части..., как на билет частного банка, дающий хорошее число ежегодных процентов. Название ажиотёра, человека, употребляющего всевозможные хитрости, чтоб поднять, или опустить цену акций, у нас существует только в лексиконах». Особо отмечался «тихий, спокойный характер», которым отличалась торговля акциями на Петербургской бирже, имевшей свойства «игры коммерческой, а не азартной».

Здание Санкт-Петербургской биржи
Акционерная и биржевая «горячка»

Однако уже в конце 1855 — начале 1856 гг. в стране происходит заметное оживление акционерного учредительства и биржевой торговли. Подписка на акции некоторых компаний, как отмечал ученый-экономист Н.Х. Бунге, представляло явление, о котором в России до сих пор имели лишь отдаленное понятие по публикациям европейских журналов за 1853–1854 гг. — «картину крайнего увлечения и ажиотажа».

Другой современник, известный русский экономист В.П. Безобразов отмечал: «Все денежные обороты совершались чрезвычайно легко и быстро; только что затраченные капиталы возвращались с огромными барышами. Не только всеми ощущалось изобилие в деньгах, но и в капиталах и кредите; капиталы, казалось, росли не по дням, а по часам и потому требовали расширения существующих предприятий и устройства новых. Так было преимущественно в 1855 и 1856 гг. ...В промышленность и спекуляцию бросились люди, которые до войны были совершенно им чужды; сверх чрезвычайных барышей, доставшихся людям из промышленного и коммерческого класса, большие суммы денег очутились с окончанием войны в руках всякого рода людей, никогда не занимавшихся ни торговлею, ни промышленностью».

О событиях тех лет можно судить по публикациям некоторых экономических журналов. Так, «Вестник промышленности» констатировал: «Русское общество... начинает выходить из коснелого состояния равнодушия, деятельность промышленная и компанейская увлекает его. Мы постоянно слышим о начале новых предприятий, учреждении различных торговых и промышленных компаний. Все классы под влиянием этого увлечения: в обществе, в театре, в собраниях, люди говорят только о коммерческих оборотах, биржевых спекуляциях, ценах различных акций...». В другом номере этого же журнала сообщалось: «Не успеет составиться новая акционерная компания, смотришь все её акции разобраны нарасхват до дня официальной продажи, и тотчас же начинают ходить из рук в руки с надбавкой».

Акция Общества «Кавказ и Меркурий», фото из личного собрания автора

В Москве желающие получить акции учрежденного Страхового от огня общества собрались ещё с вечера 28 мая 1858 г., накануне дня их раздачи, у дверей конторы, прождали целую ночь, и при открытии дверей только немногие получили желанные бумаги. Народу собралось так много, что «началась теснота, давка, были и такие, которым сделалось дурно, другие принуждены были вылезать в окно, потому что назад протесниться было невозможно». Сколько было роздано акций правление не сообщило. «Вестник промышленности», полагал, что их получили не более 4–5 человек. По утверждению «Русского вестника», уже третьему человеку было предложено вместо просимых им 100 акций, только 5 штук.

Акции всех страховых обществ, функционировавших в те годы в России, стоили выше первоначальной цены, а Первого страхового общества — даже более чем в 2 раза. Поэтому многие хотели заполучить бумаги Московского страхового от огня общества, как предприятия «верного» и прибыльного. Значительное число людей приехали в московскую контору общества из других городов, особенно много было петербуржцев. Однако оказалось, что большинство из них приехали напрасно. Акций на всех желающих не хватило.

В Петербурге подобные случаи происходили неоднократно. Так, правление учреждаемого Петербургского общества страхования от огня имуществ и страхования пожизненных доходов и денежных капиталов объявило, что акции компании будут раздаваться всем желающим с 10 июля 1858 г. до 10 января 1859 г. Но вместо предполагаемого в уставе шестимесячного срока реализации все акции были проданы за несколько часов, и к вечеру того же дня уже продавались на бирже с премией от 20 до 25 руб. В первый день подписки на акции Петербургского общества страхования толпа, собравшаяся ещё до восхода солнца, нахлынула с такой силой, что выломала двери, окна и снесла перила.

По подсчетам Бунге, до 1855 г. в России насчитывалось всего 35 акционерных компаний, к 1859 г. их было уже 94. В этом видна общая картина активизации акционерного учредительства. За три года возникло больше акционерных обществ, чем за все предшествующее двадцатилетие. В это же время во Франции действовало 131, а в Германии — 415 компаний. По видам своей деятельности они распределялись следующим образом:

После утверждения проекта устава учредители приступали к раздаче акций. Часто ещё до принятия устава происходила так называемая предварительная подписка на акции. Она заключалась в том, что учредители для разрешения сомнения, разберет ли «публика» после утверждения устава акции или нет, обращались к известному кружку лиц с предложением подписаться на получение после утверждения проекта определённого количества акций. В случае согласия на подписку учредители выдавали подписавшимся квитанции, подтверждающие обещание организаторов после утверждения проекта предоставить им оговоренное число акций. Такие квитанции назывались промессами. Исходя из количества желающих подписаться, учредители представляли проект на утверждение или оставляли его без движения.

Сама раздача акций производилась следующим образом: желающие их приобрести являлись или присылали свои требования по почте в контору общества и записывались на какое-либо число. По окончании записи учредители, если количество требований превышало количество выпуска акций, делали «разверстку», то есть на каждые 5, 10, 20 акций требования выдавали при взносе денег пропорциональное количество акций, то есть 1, 2, 3, 5, 10.

Многочисленные «охотники до ценных бумаг», видя, что при окончательной разверстке каждому достается лишь небольшая часть акций вместо требуемых, подписывались на гораздо большее их количество. Не имея средств оплатить предварительные расписки при получении, значительную их часть сразу же перепродавали с премиями. Учредительская горячка приняла столь значительные размеры, что возник даже проект создания специального «акционерного общества для страхования от возможных убытков по акциям вновь учреждаемых предприятий».

«Журнал для акционеров», издаваемый К.В. Трубниковым, отмечал: «Вообще нельзя не порадоваться быстрому и замечательно-счастливому развитию у нас акционерно-промышленной деятельности. Давно ли ещё самые названия акция, облигация, дивиденд были нечто вроде иероглифов для массы малых капиталистов, и раздача акций могла совершаться не иначе, как только в своем ближайшем кругу, а нынче разбор их оспаривается тысячами желающих чуть не после кулачного права. В последнее время стоимость одних тех только акций — около 25 компаний — цены которых состоялись на С.-Петербургской бирже, возвысились противу 1854 года на семнадцать миллионов рублей. ...прибыль, произошедшая от получения дивидендов, сумма которых по опубликованным отчетам простиралась до 2 ½ млн руб.».

Именно в эти годы, по утверждению известного российского банкира Л.М. Розенталя, «со сказочной быстротой наживались» огромные личные состояния.

Об изменении отношения российского общества к акционерным и биржевым делам писал экономист и обозреватель журнала «Библиотеки для чтения» Н.П. Перозио: «С каждым днем промышленные и торговые интересы приобретают у нас больше и больше важности; общество с живейшим интересом следит за биржевыми известиями, за сведениями о размножающихся постоянно акционерных компаниях, за действиями их и т. п. Во главе акционерных предприятий мы встречаем не только купцов и негоциантов, но и важных сановников; торговля уже не считается чем-то постыдным, низким, и капиталы русские поступают в большее и большее обращение».

Биржевые «бумаги-фаворитки»

С конца 1857 г. на Петербургской бирже с небывалым ранее размахом развернулась спекулятивная игра с ценными бумагами. Акции большинства обществ с легкостью покупались и продавались на бирже. Порой они заменяли наличные деньги. Появились свои «бумаги-фаворитки», на которые был наибольший спрос. Особенно востребованными были акции Главного общества российских железных дорог, страховых компаний, «Золотого Руна», «Сельского хозяина», «Кавказа и Меркурия» и ряда других предприятий. Например, акции Первого Российского страхового от огня общества за короткое время выросли с 400 до 845 руб., дивиденды по ним доходили до 60 руб.

Государственный 6-процентный внутренний заем, котировавшийся на Петербургской бирже в феврале 1857 г. по 1193/4 %, к концу года вырос до 1333/8 %, затем в декабре 1858 г. дошел до 1361/2 %; 5-процентный внешний заем в феврале 1857 г. поднялся до 102 %, а концу 1858 г. — до 115 %.

Особое предпочтение отдавалось все же акциям частных компаний. Журнал «Русский экономист» сообщал: «Министры и другие сановники, чиновники всех рангов бросились играть на бирже, помещики стали продавать имения, домовладельцы — дома, купцы побросали торговлю, многие заводчики и фабриканты преобразовали свои учреждения в акционерные компании, вкладчики в правительственных банках начали выбирать оттуда свои вклады, — и все это бросилось в азартную игру на бирже, преимущественно, разумеется, на ажиотаж с этими последними, впервые гарантированными нашим правительством акциями. Разгулу на бирже не было удержу». Тон этой бесшабашной спекуляции, по утверждению журнала, задавал всесильный владелец петербургского банкирского дома барон А.Л. Штиглиц.

Всеобщее ослепление было настолько велико, что большинство российских предпринимателей, финансистов и ученых-экономистов, в том числе и будущий российский министр финансов Н.Х Бунге, уверовали в долговечность наступившего экономического подъема. Не насторожил их даже произошедший в странах Северной Америки и Западной Европы мировой экономический кризис 1857–1858 гг.