На что способен выпущенный из бутылки джин

Чем обернулась для экономики и общества потеря государством контроля над алкогольной индустрией в Англии в XVIII веке

В феврале 1751 г. художник Уильям Хогарт шокировал Лондон гравюрой «Переулок джина» (Gin Lane) — пронзительные образы отчаяния и безумия на этой гравюре будоражат зрителя даже спустя 270 лет. Но что видели в гравюре современники Хогарта, почему он поставил высокое искусство на службу антиалкогольной пропаганде и при чём тут экономика Англии и трактир «Адмирал Бенбоу» из «Острова сокровищ»? За ответами отправимся в 1689 г.

С чего всё началось?

На английский трон вступает голландец Вильгельм Оранский, который втягивает страну в затяжной конфликт с Францией. В качестве экономических санкций Вильгельм вводит заградительные пошлины на импорт французского коньяка. Зато напиток с родины голландского принца, джин, начинает пользоваться привилегиями. Парламент отменил лицензирование производства джина и снизил налоги для винокуров — теперь напиток мог гнать кто угодно. Элита аплодировала ловкому ходу правительства — и Франции насолили, и английским фермерам помогли, повысив спрос на зерно.

Война с Францией истощает экономику, и Англия вводит налог на пиво. Теперь джин и пиво практически сравниваются в цене. Винокуров освобождают от квартирной повинности — и тогда гнать джин начинают ещё и трактирщики, чтобы на законных основаниях не размещать солдат на постой.

Джин стал любимым напитком бедняков. «За пенни — пьян, за два — мертвецки пьян, солома, чтобы упасть — бесплатно» — так зазывали клиентов торговцы. Джин согревал, джин заглушал голод. И убивал — в напиток и без того низкого качества подмешивали скипидар и даже серную кислоту, люди нередко слепли и сходили с ума, но остановиться не могли, джин быстро вызывал привыкание.

Тревожный звоночек, что выигрыш в экономической тактике оборачивается стратегической катастрофой, прозвенел в 1723 г., когда смертность в Англии превысила рождаемость. Это положение сохранится на долгие годы, а детская смертность достигнет чудовищных 75%. К 1730 г. джином торговали около 7000 заведений, не считая подпольных. На каждого жителя Англии, включая младенцев, приходилось 9 литров джина в год. Спохватившись, в 1729 г. парламент выпускает закон о джине — до 1751 г. выйдет ещё семь законов, каждый из которых закрывал лазейки в предыдущем. Налог с продаж вырос в 60 раз, ответом стал рост нелегального производства и контрабанды.

Примерно в это время разворачивается действие романа Роберта Стивенсона «Остров сокровищ». Вас не удивляла нелогичность расположения трактира «Адмирал Бенбоу» — в полумиле от деревни, возле безлюдной дороги, на мысе? Ни один ресторатор или отельер не одобрит подобной локации. Но рядом с трактиром находится бухта Киттова Дыра, в которую может зайти только судно с небольшой осадкой, и эта бухта не просматривается из деревни. И если принять версию некоторых исследователей, что «Адмирал Бенбоу» — перевалочная база контрабандистов джина, то, пожалуй, семья Хокинсов не ошиблась с местом для бизнеса.

«Переулок джина»

Но вернёмся к гравюре Хогарта. Действие её происходит в трущобах лондонского прихода Сент-Джайлс, которые под иглой мастера превращаются в ад. Именно по этим улицам везли осуждённых на виселицу, и на этом участке пути смертник имел право на «чашу св. Джайла» — наполненный джином кубок.

Рис. 1. Гравюра Уильяма Хогарта «Переулок джина», 1751 г.
Рис. 1. Гравюра Уильяма Хогарта «Переулок джина», 1751 г.

В гравюре заметно влияние Брейгеля и Босха — чего стоит хотя бы безумец с кузнечными мехами на голове, размахивающий пикой с насаженным младенцем. В левой части плотник и кухарка закладывают ростовщику пилу и посуду, чтобы раздобыть деньги на джин. Свисающая эмблема ростовщика словно заменяет крест на виднеющейся вдали церкви св. Георгия. Мальчик за парапетом отнимает кость у собаки, рядом с ним — уснувшая стоя женщина. Присмотритесь — возле неё улитка, символ лени и греха. Висельник с верхнего этажа словно наблюдает за апокалиптическим безумием — дракой калек и тем, как пьяная мать поит младенца джином. Центральная часть композиции — женщина, в алкогольном угаре выпустившая младенца, который вот-вот погибнет. Возможно, эта часть гравюры — отсылка к скандальному делу Джудит Дюфур. В 1735 г. Джудит забрала двухлетнюю дочь из работного дома и задушила ребёнка платком. Бросив тело в канаву, она продала одежду дочери, выданную в работном доме, а деньги потратила на джин. Джудит судили и повесили, и эта жуткая история положила начало волне осуждения джиномании.

У женщины сифилитические язвы на ногах, она нюхает табак — символ проституции. Рядом с ней — полумертвец, бывший солдат, более не нужный стране. В его корзине — памфлет против джина, который тоже никому не нужен на этой улице, рядом с ним чёрная собака — символ печали. На заднем плане рушащийся дом — знак упадка.

«Пивная улица»

В дополнение к «Переулку Джина» Хогарт выпустил «Пивную улицу», на которой счастливые люди наслаждаются национальным напитком — пивом. Они не бездельники — просто присели отдохнуть. На улице праздник — день рождения короля Георга II, о чем говорит флаг на церкви св. Мартина на заднем плане. Кстати, дом художника находился рядом с этой церковью.

Хотелось бы обратить внимание и на фигуру маляра в левой части гравюры. Маляр, рисующий рекламу джина, — единственный человек на картине, одетый в обноски. Некоторые исследователи полагают, что в образе маляра Хогарт сатирически изобразил швейцарского художника Жана-Этьена Лиотара, автора знаменитой «Шоколадницы». По другой версии, бедный маляр — это сам Хогарт, о чём говорит палитра, которую художник сделал своим фирменным знаком на автопортретах.

Рис. 2. Гравюра Уильяма Хогарта «Пивная улица», 1751 г.
Рис. 2. Гравюра Уильяма Хогарта «Пивная улица», 1751 г.

Конец джиномании

Год 1751 стал началом конца джиномании. Хотя страна по-прежнему нуждалась в средствах, у властей хватило политической воли отказаться от доходов, которые приносил джин — здоровье нации оказалось дороже любых денег. Парламент выпустил восьмой акт о джине, в поддержку которого Хогарт и создал эти гравюры. Закон вернул строгий контроль производства и ввёл высокие сборы с торговцев. Англичане переключились на пиво, а ещё в моду вошёл чай, импорт которого поощрялся государством. Безумие, длившееся более полувека и унёсшее жизни тысяч людей, постепенно сошло на нет. Сейчас джин — это просто крепкий алкогольный напиток, о страшной истории которого напоминают только гравюры Хогарта.